ОН И ОНО

Джон Леннон сделал все возможное, чтобы не стать гением. Не получилось!
       
Двадцать лет назад, 9 декабря 1980 года, нынешний футбольный комментатор ОРТ Виктор Гусев, работавший тогда в ТАСС, позвонил мне и срывающимся голосом сказал, что к ним только что пришла «тассовка», в которой сообщали о смерти Джона Леннона.

Те, кому «не за тридцать», сегодня не поймут, что все мы — огромный круг общения в Москве и Ленинграде — тогда почувствовали. Это был даже не шок, а что-то большее, ведь мы жили слухами о воссоединении «Битлз», и вдруг стало ясно, что ждать больше нечего.

Уже сегодня можно задуматься над тем, что Джон Леннон, будучи совсем не нашим: не советским и даже не русским, — для целого поколения абсолютно советских людей стал кумиром, другом, учителем... да практически всем! Причем именно для того поколения, которое сегодня занимает ведущие посты в правительстве и бизнесе, определяет стратегию в политике, экономике, культуре... Но почему, как?

В нашей культуре, для которой основным всегда был все-таки не ритм, а слово, вождем и кумиром впервые стал иноязычный певец, содержания песен которого большая часть аудитории даже не понимала! Тлетворное влияние буржуазной пропаганды? Хорошо, но почему тогда не Элвис Пресли, не Марк Болан, не Джо Дассен в конце концов, гораздо более популярный у нас на исходе 70-х?

И мне кажется, я нашел ответ.
Дело в том, что он был ПОЭТ!
И пел, как поэт, и жил, как поэт, и умер точно так же, как большинство великих русских поэтов последних двух веков, что мы ясно усвоили даже из приснопамятной школьной программы!
«Кто кончил жизнь трагически — тот истинный поэт!»
Автор этой строчки трагически предвидел и свою собственную судьбу, и судьбу Джона Леннона, ушедшего вслед за ним через несколько месяцев. Есть легенда, что они даже встречались в Нью-Йорке...
Аналогия стала очевидна несколько лет назад, когда открылась доселе закрытая информация. Тогда, в 80-х, мы об этом не задумывались, но сегодня параллели жизни и смерти Джона Леннона и нашего Владимира Высоцкого вырисовались очень ярко: два поэта, два певца, два артиста, два бунтаря, погибшие в расцвете таланта, на взлете второй молодости, едва замыслив освобождение от того, что мешало открыть новый этап собственной жизни...
Две абсолютно культовые фигуры: один — для носителей русского языка, другой — для всего мира, понимающего английский.
Но есть и еще один поэт, живший и умерший точно так же, но раньше. Ровно на половину нашего ХХ века, огромным асфальтовым катком прошедшегося по судьбам миллионов людей.
Жизнь и смерть Джона Леннона похожа на его жизнь и смерть до мелочей.
       
Вот несколько утверждений.
В молодости Леннон был известен весьма левыми взглядами, но в последние годы сам поставил их под сомнение.
На концертах вопли его обожателей постоянно перебивались криками ненавистников.
Хвалебные статьи о нем чередовались в газетах с разгромными.
Сотни девочек-фанаток прошли через его постель, но мечтали об этом многие тысячи.
Бывшие соратники в последний год не подавали ему руки.
Спецслужбы плели вокруг него постоянные интриги.
За несколько дней до смерти он хотел получить загранпаспорт, но не смог.
Официальная версия его смерти оставляет многие вопросы без ответа.
Популярность его при жизни была столь велика, что похороны превратились в огромную демонстрацию.
О ком это — о Ленноне или о Высоцком?
А может быть... о Владимире Маяковском, горлане и главаре, громогласном Командоре, обидчивом и ранимом, футуристе, носившем желтую кофту так же, как через полвека его «реинкарнация» будет носить длинные волосы.
Кто написал «Оду революции» и «Revolution»? «Про это» и «All you need is love»? «Облако в штанах» и «Jealous guy»? Да это же просто духовные братья-близнецы!
Строчки лесенкой — ведь это в 20-е годы тот же рок-н-ролл!
       
Но есть еще одна исключительно важная, странная и страшная параллель. Она заключена в именах Лили Брик и Йоко Оно. (Сюда же вписывается и фигура Марины Влади, как, впрочем, и неоднозначная личность Софьи Андреевны Толстой, но это уже отдельная тема.)
Педагог по истории литературы в Щукинском училище Владимир Абрамович Гальперин, кладезь знаний и жизненного опыта, говорил так: «Женщина — это, конечно, святое, но, боже мой, этот венец природы способен совершить падение до такой низости, которая нам, грубым мужланам, и не снилась!»
В случаях Оно и Брик мы видим прямую иллюстрацию этой мысли. Откровенное паразитирование на славе великих — Маяковского и Леннона — по большому счету естественно и понятно. Оторопь и ужас вызывает целеустремленное обращение их в пожизненное рабство, дезавуирование их собственной точки зрения и буквальный диктат как в области тем произведений, так и выразительных средств!
       
Знакомства Владимира Маяковского и Джона Леннона с их роковыми музами пришлись на два пика того явления, которое называют отрицанием буржуазной морали.
Свободная любовь, провозглашенная Александрой Коллонтай в начале века одним из основных принципов нового общества, была вновь поднята на щит в конце 60-х, а яркие и демонстративно сексуальные Лиля Брик и Йоко Оно и видом, и поведением отличались от большинства окружающих женщин.
Джон Леннон впервые увидел художницу-авангардистку Оно на инсталляции, где посетителям предлагался «стриптиз нового типа»: желающие могли ножницами отрезать от ее одежды любой приглянувшийся кусок. Оригинально, не правда ли? Именно так и можно привлечь внимание мужчины, которому все обычные отношения уже приелись.
Та же свобода нравов лежала в основе странноватой трехголовой семьи, членом которой был Владимир Маяковский.
Впрочем, кто из мужчин не знает: притягательная при знакомстве «свобода» в дальнейшей жизни уже откровенно тяготит.
Анекдотично и гадко звучат воспоминания современников о том, как Маяковский плакал на коврике под дверью, за которой демонстративно громко занимались любовью Лиля и Ося Брики...
Эта наркотическая зависимость от ласк определенной женщины знакома современной медицине. Как, впрочем, и вполне естественные попытки из-под нее вырваться.
«Потерянный уикенд» Леннона с Мэй Пэн и многочисленные романы Маяковского (да с той же Татьяной Яковлевой или Вероникой Полонской) — явления одного порядка. Но бульдожья хватка будущих «официальных» вдов была непреодолима: как побитые щенки, кумиры поколений возвращались к ним с поджатым хвостом.

Но не только на личную жизнь распространялось это влияние. Под давлением четы Бриков Маяковского исключили из его родного ЛЕФа — точно так же, как через полвека рассыпалась великая группа «Битлз»! Друзья и ученики Маяковского сторонились его, а Семен Кирсанов даже написал страшное стихотворение «Цена руки», в котором образно описывал, как «с песком и пемзой» мыл руку, которую когда-то пожимал старший друг. Как не сравнить эти выпады с теми, которые бросал в сторону Леннона старый друг и соратник Пол Маккартни?

Впрочем, история с Маккартни затрагивает еще одну страшную параллель: говорят, что Йоко Оно в 1976 году натравила на него японских таможенников, опасаясь назревавшего примирения с Джоном. А со знакомствами Лили Брик в ГПУ связывают знаменитый отказ Маяковскому в выездной визе...
Представляете, чета Бриков уезжает расслабляться в Лондон, а певца революции Маяковского не выпускают из страны — можно ли стерпеть такое унижение?!
Через несколько дней Владимира Маяковского не стало.
А когда нажал на курок Марк Дэвид Чэпмен, Джон Леннон пытался загородить Йоко Оно своим телом. Ему и в голову не могло прийти, что именно она для убийцы никакого интереса не представляет...
       
Лиля Брик прожила долгую и разнообразную жизнь, а Йоко Оно прекрасно себя чувствует и сегодня. После гибели Маяковского и Леннона и та и другая наложили полный запрет на все «неканонические» воспоминания, исключили саму возможность увлечения приватизированных гениев другими женщинами.

В течение долгих лет Лиля Брик продолжала существовать за счет своей бурной молодости, а Йоко Оно даже умудрилась перещеголять ее, продав Майклу Джексону все права на песни «Битлз».

Как тут не вспомнить официальную вдову горинского Мюнхгаузена! Но все же нельзя и забывать, что именно этим незаурядным женщинам были посвящены строки: «С тобой я узнал смысл слова Успех» и «Леплю тебе из губ «ЛЮБЛЮ»!