Москва Сергея Маврина

Москва Сергея Маврина

О! Москва, ты распахнула свои крыла надо всеми нами. Мы же заполнили собой все твои улочки и переулки. Наверное, каждый твой закоулок связан с каким-нибудь известным именем. Существуют такие понятия как Пушкинская Москва или Лермонтовская Москва и во всех школьных учебниках рассказывается как Александр Сергеич гулял по Арбату, а Михаил Юрьевич бегал за барышнями на Знаменке. Но у каждого из нас тоже есть своя Москва, с тайнами, радостями и приключениями. И у рок-музыкантов тоже есть своя Москва. Сегодня мы совершим прогулку по нашему любимому городу с Сергеем Мавриным, гитаристом «золотого» состава «Арии».

 

Сергей Маврин, как говорится, Москву «знает ногами». Будучи тинейджером, он пешком обошел вдоль и поперек все Садовое кольцо и все бульвары, все улицы и переулки в центре. Это связано с тем, что Сергей вместе с родителями переехал в Москву из Казани, когда ему было уже двенадцать лет, и он очень долго привыкал к новому городу, к новой школе, к новым друзьям. Если бы этот переезд состоялся раньше, то адаптация в чужом городе прошла бы легче. Но двенадцать лет – это самый переломный момент в жизни. Поэтому почти каждый день после школы, забросив домой портфель с учебниками и наскоро перекусив, Сергей доезжал на метро от своей «Красногвардейской» до «Площади Революции» и шел гулять. Иногда Маврик заглядывал на Красную площадь, но чаще всего он сразу выходил на улицу Горького (ныне - Тверская) и шел вверх, заходя по дороге во все встречающиеся книжные магазинчики. Их было три: «Педагогическая книга», если свернуть направо, в Камергерский переулок, а также «Москва» и «Дружба», которые стояли друг напротив друга на самой Тверской.  «Я до сих пор помню их запах, - вспоминает Маврин. – Я очень любил сыграть в лотерею по 25 копеек и выиграть какую-нибудь книгу». Правда, за выигранную книгу все равно приходилось доплачивать, но денег было не жалко, так как в лотерею обычно разыгрывались фантастика и зарубежные детективы, которые в открытую продажу тогда, в 70-е годы, практически не поступали.

Именно отсюда, от книжного магазина «Москва», а точнее, от стоящей сразу за ним гостиницы «Центральная» и начинались все путешествия Маврика по тропкам и закоулкам центра. Здесь, в «Центральной», еще за два года до переезда в Москву, они жили с отцом, когда  тот приезжал в столицу в командировку. Рано утром отец уходил на работу в Генеральную прокуратуру, а Сергей шел гулять вокруг гостиницы. Вот и тогда, когда семья Мавриных уже перебралась в Москву, Сергей часто начинал свою прогулку, обходя старые детские уголки. Сначала он искал те пути, которыми ходил в детстве, ведь тогда, разумеется, и солнце светило ярче, и орехов в пахлаве, продававшейся в палатке, приютившейся под боком у гостиницы, было больше. Ноги сами несли Сергея по Глинищевскому переулку вниз на Пушкинскую улицу мимо Генеральной прокуратуры СССР, где работал его отец – следователь по особо важным делам. Отец часто уезжал в служебные командировки, и Маврик, проходя мимо его работы, чувствовал себя рядом с отцом. А потом можно было подняться по Пушкинской улице вверх и, оглянувшись на кинотеатр «Россия», отправиться бродить по бульварам…

Во время командировок отца воспитанием сына занималась мать. Разумеется, как и всех других матерей 70-х, ее очень волновало то, что сын изо всех сил тянулся к року. «Я слушал все, от панк-рока до «Самоцветов», - вспоминает Маврик, - впитывал в себя информацию, как губка, а потом уже пришло увлечение гитарой. Однажды я услышал песню «Самоцветов» «Мы – точки-тире телеграфные», и именно она, как ни странно, повлияла на меня как на гитариста: там было очень яркое гитарное соло, оно-то меня и зацепило. А уж потом я услышал Led Zeppelin, Creedence Clearwater Revival и другие рок-группы».

Но маму волновало не само увлечение сына роком: ведь она сама подарила ему гитару, сама старалась привить ему вкус к хорошей музыке – нет, ее беспокоил контекст, потому что в те годы и школа, и пресса изо всех сил объясняли родителям, что самое опасное в роке – это… длинные волосы, которые закрывали у мальчиков уши, ниспадая на плечи. По этому поводу мать неоднократно проводила с сыном душеспасительные беседы, а однажды на кульминационной точке разговора в мелкие клочки разорвала фотографию группы Slade, которая была гордостью коллекции Маврика и красовалась на самом видном месте в его комнате. Сергей переворошил все мусорное ведро и, собрав все до единого фрагмента фотоснимка, склеил его и водрузил на прежнее место.

Маврик постоянно совершенствовал свою игру на гитаре и, учась в седьмом классе 916-й школы, что в Орехово-Борисово, собрал свою первую группу, которая называлась «Визит». Но ему еще долго пришлось доказывать свое «право на рок». Родители не верили, что работа музыкантом сможет обеспечить хоть какую-то стабильность жизни.  И только тогда, когда Маврин в начале 80-х отправился с группой «Черный Кофе» в Казахстан на свои первые гастроли, когда через полгода вернулся домой с заработанными деньгами, с чемоданом книг (редкие книги при советской власти почему-то продавались не в городах, а в отдаленных аулах) и подарками для родственников, родители поверили в возможность музыкального будущего для своего дитяти. Ну, а уж когда началось его «арийское» настоящее, отец и мать почувствовали, как их переполняет гордость за сына, тем паче, что огненный хаер Маврика  был издалека заметен на каждом плакате, на любой обоожке.

С появлением в жизни Маврика группы «Ария» привычным для него стал другой маршрут: от Орехово-Борисова до Хамовников, где была тогда «арийская» база. Впрочем, на самом деле этот маршрут начался в Люблино, где в 1986 году некоторое время репетировала группа Маврина «Металлаккорд».

«Мы хотели уже снова ехать в Казахстан на гастроли по хорошо изведанному  маршруту, - рассказывает Маврик, - как прибежал наш директор и мой друг детства Леша Ляхов: «Я узнал, что из группы «Ария» половина состава куда-то уходит и требуется много музыкантов! Мы все туда пойдем! У них – «Маршалла»! У них руководитель – Векштейн! Они работают в Москонцерте!» И вот мы пригласили «арийцев» к себе на репетицию. Приехали Векштейн, Валера Кипелов и Володя Холстинин. Играли мы для них, играли, но в результате они пригласили только меня. Я долго думал: идти или не идти? Но интерес к нашим «металлаккордовским» делам у меня уже пропал, мне давно хотелось делать что-то новое, а тут как раз такое предложение и поступило. Но параллельно я еще в группу «Альфа» прослушивался – оттуда тоже пришло приглашение. В «Арию»-то тогда все прослушивались, со всей Москвы музыканты приезжали. И пока я ждал результатов прослушивания, я устроился к Сарычеву в «Альфу». На прослушивании я немного поиграл на гитаре, потом мы побеседовали, и Сарычев говорит: «Хорошо! Две недели репетируем – и на гастроли! Программа есть – и вперед!» А потом позвонил Володя Холстинин и сообщил: «Мы решили пригласить тебя в группу!»

«Здорово! – думаю, - но что же делать с Сарычевым? Неудобно как-то получилось». Впрочем, как-то я разобрался с той ситуацией. Вот таким образом в январе 1987 года началась моя восьмилетняя «арийская» карьера.

Это был совершенно другой уровень, нежели в «Черном Кофе» или в «Металлаккорде». Холстинин с Кипеловым пригласили меня в концертный зал «Дружба» на прощальный «арийский» концерт, чтобы познакомить с репертуаром, посмотреть, с чем придется столкнуться. Я сидел и смотрел концерт «Арии», разинув рот. Для меня они были, как люди с другой планеты».

А потом началась напряженная репетиционная работа. Практически каждый день Сергей Маврин спускался в метро и ехал до станции «Спортивная», рядом с которой находился ДК имени Свердлова, где и располагалась «арийская» база. «По тем временам это был рай в Москве! Там стояли «Маршалла», о которых остальные могли только мечтать, а иные даже не слышали о таких аппаратах! Я помню, что туда частенько приезжали музыканты «Круиза» Монин и Безуглый, чтобы посмотреть на эти «Маршалла»! Но помимо «Маршаллов», которыми была уставлена вся репетиционная база, там имелась еще и студия. Садись и пиши...» Кстати, именно там был записан альбом «Герой асфальта», заглавной темой которого стала песня молодого гитариста Сергея Маврина.

Символами этого музыкального рая на земле служили две розовощекие буфетчицы, мать и дочь, у которых для музыкантов всегда были под прилавком припрятаны разные деликатесы. «Но мы на это тогда не заморачивались, а относились к этому, как к должному, - говорит Маврик, - тем более, что мы знали: параллельно готовится выстрелить группа «Мастер», состоявшая из покинувших «Арию» музыкантов, поэтому у  нас стояла задача сделать группу лучше, чем она была до нашего в нее прихода».

Удивительно, но по тому же маршруту «Красногвардейская» – «Спортивная» Сергей Маврин ехал на свой первый концерт в составе «Арии». Это была целая серия концертов, которая прошла в Лужниках, в Универсальном спортивном зале «Дружба». То, что будет аншлаг, чувствовалось уже в метро. Фаны начинали стрелять лишние билетики на перроне, а над головами реял нарисованный кем-то жалобный плакат «Куплю билеты на «Арию»! Вот среди этой толпы фанов Сергей Маврин с гитарой за плечами шел на свой первый суперсейшн.

Все там для Маврика происходило, как в кино. «Я запомнил те концерты еще и потому, - вспоминает Сергей, - что в гримерке после концерта меня обступили финские журналисты. В самом конце программы я сыграл соло, как велел Векштейн, потому меня, наверное, они и выделили из всей группы…»

В конце 1988 года, когда группа покинула Виктора Яковлевича Векштейна, маршрут «арийских» поездок вдруг изменился. Теперь Сергей ежедневно путешествовал из Орехово-Борисово на «Полежаевскую», где на улице Куусинена в помещении Всесоюзного Общества  Слепых располагалась база их нового продюсера Фишкина. Там же репетировал «Автограф», там же Маврик познакомился с Артуром Беркутом. «Уйдя от Векштейна, - рассказывает Сергей, - мы попали под другую крышу, на другую базу. Аппарат был не хуже, лишь в некоторых нюансах он проигрывал. Там не было «Маршаллов», а были «Фендера», потому что Ситковецкий, лидер «Автографа», был фанатом «Фендеров». Другая база - другая жизнь...»

Одним из проявлений славы, которая, не замедлив, пришла к Сергею Маврину, стали стены подъезда его дома в Орехове-Борисове, с первого по шестнадцатый этаж исписанные названиями «Ария» и «Iron Maiden». Причем, не только фломастером, но и губной помадой. До сих пор Маврин видел такое только дома у Валерия Кипелова, у которого он почти ежедневно бывал в гостях. Теперь графическое бремя известности довелось вкусить и ему самому.  «Но я тогда это воспринимал нормально, меня это абсолютно не шокировало. Подумаешь, исписали! Значит, живут где-то здесь люди, которые слушают нашу музыку!»

 

 

В составе «Арии» Сергей Маврин объехал  практически весь Советский Союз и сейчас, о каком бы городе ни зашла речь, он тут же готов рассказать историю, которая там произошла с его группой. «Но все равно, даже если у нас бывали удачные гастроли, даже если нас селили в самых шикарных гостиницах, в Москву я всегда возвращался с особым чувством, - говорит Маврин. -  Меня очень волновал последний час в поезде, когда уже подъезжаешь к Москве, когда уже собраны вещи и ты просто сидишь и смотришь из окна. И вот уже показались до боли знакомые и родные полустанки: Вешняки, Панки, Перово… А выходишь на вокзальную площадь - и все вокруг будто вверх летит: такая здесь широта,  свет (даже если погода плохая). Москва вся светом пронизана насквозь, оттого в ней переплетены и мощь, и радость!»