С чего начиналась «Горбушка»?

 

В 90-е годы ХХ века «Горбушка» стала главным залом отечественного рок-сообщества. Здесь начинали свои гастрольные туры многие отечественные звезды рока: Чиж и «Ария», «Аквариум» и «Аукцыон». Хорошо известно, что если московская публика примет программу, значит, это действительно цельно, ново, интересно, важно и актуально. Слушатели в «Горбушке» были настоящим всероссийским худсоветом.

«Для меня ДК Горбунова - это одна из самых пронзительно честных концертных площадок в стране, - говорил в эфире радиостанции «Эхо Москвы» лидер группы «Чайф» Владимир Шахрин. -  Есть много известных концертных залов, но во многих из них периодически происходят какие-то непонятные концерты,  являющие собой некий фарс, где тщательно имитируются успех и аншлаг. В «Горбушке» такого не было с первого концерта, здесь люди или приходят или не приходят...»

«Горбушка» - это лучшее место если не во всей стране, то в Москве, - сказал как-то  Юрий Шевчук. - Она очень демократична. У меня однажды был концерт в «России», там - на удивление молчаливый зал. Даже у моих друзей, пришедших на концерт, были «кремлевские» лица...»

Музыкальная история «Горбушки» забурлила уже в начале 60-х. Говорят, что именно здесь собирались на свои сейшны первые советские джазмены. Но рокерская биография «Горбушки» началась 14 февраля 1987 года, когда Московская рок-лаборатория провела здесь свой фестиваль с обнадеживающим названием «Фестиваль Надежд».

«Нас ведь никуда не пускали, - вспоминает главный концертный администратор Московской рок-лаборатории Александр Агеев. - В маленькие залы - пожалуйста, а в большие - нет! Я разговаривал с работниками разных ДК, и они говорили так: «Наша задача, чтобы было тихо». А «тихо» - это кружки или какой-нибудь струнный оркестр. И я их понимаю, потому что те, кто не хотел «тихо», те потом  кончили печально. Перестройка еще только-только начиналась, поэтому если был звонок из Комитета по культуре - тогда: «Да!» Нет звонка - тогда: «Нет, мы лучше чай попьем!»

И когда мы готовили «Фестиваль Надежд», я вспомнил, как в начале перестройки мне позвонил Саша Самойлов, лидер ансамбля «Последний Шанс», и пригласил на шефский концерт, который его ансамбль давал в каком-то Дворце культуры на «Багратионовской». Я еще долго на карте его искал, потому что тогда никто еще не знал, где находится ДК имени Горбунова. И я почему-то зашел не со стороны метро, а с противоположного конца. Передо мной - аллея в цветах, в конце которой - удивительное здание. Я просто замер перед ним на несколько секунд! Это ж настоящий конструктивизм, реальный русский авангард!

Когда я вошел внутрь, то сразу потерялся-запутался и долго бродил по лестницам. Но вот зашел в большой зал - и меня обуял восторг! Там были и бельэтаж, и балкон, и даже антресоли! Это меня просто поразило! И когда встал вопрос о том, что для фестиваля надо найти большой зал, я сразу поехал в «Горбушку». Директор ДК принял меня очень по-доброму. Может, из-за того, что они там на заводе им.Хруничева делали космические аппараты, и у них уже было новое «мЫшление»?

Но, конечно, в доме культуры тоже бумагу от Министерства культуры потребовали. Но те тогда сказали «Да!». Я так понимаю, что критериев для принятия положительного решения было два: во-первых, большое помещение, чтобы все наши рокеры могли там уместиться, а во-вторых, чтобы ДК находился не в центре города, на отшибе, где начальству не были бы видны  «безобразия».

Ну, и почему-то согласилась милиция. Я имею в виду местное отделение. Они сказали: «Вот  у нас есть дядя Коля, похожий на Шварценеггера...» Я посмотрел на него и пришел в ужас:  рост Дяди Коли был  метр с кепкой. Казалось, что дубинка была больше него. Я сначала испугался, думал, что его затопчут во время рок-концерта. Но нет! Дядя Коля один успевал везде. Он был и секъюрити, он и раненых-покалеченных собирал, и пьяных складывал в отведенной для этого комнате. Потом он эту комнату запирал, чтобы они не ушли случайно, а вечером после концерта он ее отпирал. Мы с фонариком туда заходили. «Отбери своих!» - говорил он. Я «своих» отбирал, а остальных милиционеры доставляли в отделение.

Иногда народ пытался пробраться в «Горбушку» по водосточной трубе. Тогда я просил Дядю Колю снять их с трубы, потому что если они упадут и разобьются, то нам же их потом в больницу тащить. Лучше я дам им билет, и пусть они спокойно зайдут в ДК. Я все делал по-честному. Я выходил на служебный вход и спрашивал: «Иногородние есть?» - «Есть!» - «Сюда! Откуда прибыли?» И если человек не врал, а сразу было видно, если не врал, то я снабжал его билетом. Потому что если человек приехал специально, потратился на транспорт, то значит, он ничего плохого не сделает.

У меня очень радостные воспоминания от «Горбушки». Я на фестиваль всегда приезжал с утра. Я  сидел внизу, в фойе, когда люди еще только репетировали, но мне так было хорошо! Я ощущал себя там, как дома. И никогда у меня не было головной боли ни с администрацией, ни с билетерами - там все работало, как часы! Персонал там был обалденный! Бабушки, как на подбор! А те бабушки коня на скаку остановят!  Не дай Бог - пожар: они знают, как пользоваться огнетушителем, поэтому они никуда не убегут, а все загасят. Они все - и билетерши, и гардеробщицы - были просто великолепны! Я так с ними подружился, что они говорили мне, кто у них самый любимый музыкант. Бабушки ходили на все фестивали и все группы слушали, после чего каждому музыканту давали очень точные оценки. Они говорили, что их самая любимая группа  - это «Крематорий»: «Вот только название - не очень! Пусть они сменят название!» Но музыка «Крематория» им очень нравилась...»

Лидер группы «Крематорий» Армен Григорян как-то рассказывал, что выступление на «Фестивале Надежд» в 1987 году в «Горбушке» стало первым концертом «Крематория» на большой сцене: «Я хорошо помню этот концерт - это было очень странно. Тогда никто из нас даже предположить не мог, что у «Крематория» когда-нибудь будут выходить пластинки. Мы не ставили перед собой никаких целей, а просто плыли по течению, куда судьба вынесет. Тем не менее, поскольку мы шли эволюционным путем,  было совершенно логично, что из подвала в «булгаковском» доме мы вылезли на сцену в «Горбушке». Но самое главное: чтобы в том месте, куда тебя выносит эта река судьбы, ты мог выступить достойно. Футболист, если он настоящий футболист, он - футболист везде. Он должен и в Лужниках как следует играть, и на «Маракане», и у себя во дворе. Мы везде стремились держать уровень, и, видимо, стремление к этому было самым главным для достижения успеха. Вот и на том концерте мы решили каким-то образом устроить зрелище. Один наш приятель, который учился в МГУ и знал латынь, перед нашим выходом прочитал со сцены текст песни «Крематорий» на латыни. В это время мы запустили дым, но так как занавеси были еще закрыты, то дым пополз изо всех щелей - и началась легкая паника: не пожар ли это? А когда занавесь открылась и начал играть «Крематорий», то весь дым повалил в зал. Мне кажется, это было очень зрелищно».

Московская рок-лаборатория подняла «Горбушку» до такого уровня, что она стала всесоюзной сценой, и все, и Земфира, и «Гражданская Оборона», знали, что в «Горбушке» надо сыграть обязательно, потому что если ты там сыграл, то ты получил некий статус.

Подхватившие эстафету Игорь Тонких и Александр Ларин вывели «Горбушку» на мировой уровень. Они привезли в Москву многих легендарных рокеров - и Диаманду Галас, и Генри Роллинза, и «MDC», и «Sonic Youth», и «Leibach», которые выступали именно в «Горбушке». Здесь сбылась мечта лидера группы «Э.С.Т.» Жана Сагадеева сыграть на одной сцене с Лемми и его ансамблем «Motorhead». С тех пор многие западные музыканты, когда разговор заходит о концертах в Москве, первым делом вспоминают именно  «Горбушку».