Герои Дубны

Послесловие к концерту группы «Алиби»

Для кого-то Дубна - всего лишь небольшой городок на севере Московской области, но для жителей рок-сообщества это - важнейшая точка на карте русского рокенрола, из которой уже много лет исходит вектор, указывающий направление рок-действа.

Дубна была тем самым местом, где в 60-е годы полным ходом шла научно-техническая революция, ведь именно здесь расположен крупнейший в России центр по исследованиям в области ядерной физики. А, как известно, НТР и рок-н-ролл - близнецы-братья: когда мы говорим «научно-техническая революция», то подразумеваем «рок-н-ролл», когда слушаем рок-н-ролл, то слышим шаги научно-технической революции, ведь без НТР невозможно было бы развитие рок-н-ролла таким, каким мы его знаем.

Поэтому совершенно недаром в 60-е годы в Дубне на стыке научно-технической революции и русской ментальности поднялась волна русского рок-н-ролла. Символом этой волны стал Сергей Попов, который в своем героическом стремлении идти в ногу со временем стал сочинять песни на родном языке.

На одном из школьных вечеров старшеклассник Сергей Попов, давно мечтавший о создании собственной рок-группы, познакомился с братьями Иштваном и Ёзефом Ланг, детьми венгерского ученого, работавшего в  Объединенном  институте ядерных исследований. Братья умели играть на гитарах, имели отличную фонотеку и увлекались биг-битом. Сергей Попов попросил ребят дать ему несколько уроков игры на гитаре, и поскольку у него была репутация отъявленного хулигана, то братья не решились ему отказать. Тем не менее, венгерский комсомолец Ланг взялся за дело всерьез, и его ученик стал быстро прогрессировать. Через некоторое время было решено создать бит-группу, в которую тогда вошли:  Иштван Ланг - ритм-гитара, вокал; Ёзеф Ланг - перкуссия, вокал; Александр Неганов - ударные, вокал; Валентин Смирнов - соло-гитара, вокал; Сергей Попов - бас-гитара, вокал. Все они заканчивали 9-й класс, а Ёзеф - 8-й. Группа получила название «Фобос» - в честь одного из спутников Марса.

Уже летом Сергей сочинил свою первую песню. Интересно, что это был рок-н-ролл, хотя в то время в топе были уже другие стили рок-музыки - ритм-энд-блюз и психоделик. Но Сергей Попов решил начать собственное восхождение на пики рока с нулевой отметки, с фундамента. А уже потом появились песни, написанные и в других стилях.

Осенью 1967 года в Дубну с гастролями приехала популярная московская группа «Красные Дьяволята».  После концерта Сергей Попов прошел за кулисы, познакомился с музыкантами и  спел им свои песни. В результате почти все, что было к тому времени сочинено Сергеем, вошло в репертуар «Дьяволят».

Позже песни Сергея Попова запели «Цветы», «Кентавры» и некоторые другие менее известные рок-составы.

Почему песни Сергея Попова стали так популярны? Да потому, что они отвечали чаяниям российских любителей рок-музыки. Во-первых, они изначально пелись на русском языке, во-вторых, в них присутствовали «битловские» интонации. Впрочем, это были даже не интонации, а целые фрагменты, взятые из любых песен, которые Попов всячески обыгрывал, перекладывая на русский мотив. Коротко говоря, это был настоящий ответ «Битлам».

Некий итальянец,  работавший в Дубне, предложил Сергею Попову поехать вместе с ним в Европу, пообещал стать его продюсером. Этот итальянский парень понимал, что песни Сергея могут иметь международный статус, потому что для Италии тоже было важно дать «ответ «Битлам». Если бы Попов согласился уехать в Италию, то у нас был бы герой настоящего итальянского рока, родившийся в Подмосковье. Впрочем, тогда мы потеряли бы Попова для советского рока. Не знаю, что важнее...

Еще одним дубненским героем рок-н-ролла стал Сергей Грачев, вокалист, обладавший уникальной красоты голосом, за который его называли «советским Томом Джонсом».  

«В те времена его папа, Олег Захарович Грачев, был директором Дома ученых, - вспоминает Сергей Попов. - Мои дубненские ровесники, а еще лучше те, кто на 3-4 года старше, хорошо помнят, что тогда Дом ученых был настоящим культурным центром Дубны. Благодаря усилиям Олега Захаровича в этом полузакрытом заведении проходили мероприятия, плохо совместимые с установками официальной коммунистической идеологии: то выставка художника-авангардиста (Зверев...), то концерт барда-диссидента (Галич...), то встреча с не самым официальным литератором (Солоухин...), то какой-нибудь редкий, достойный фильм (Феллини...)».

С какого-то момента отцу начал помогать и Грачев-младший. Он стал привозить в Дубну различные московские рок-команды, которые играли на вечерах Дома ученых.

Как рассказывают люди, знавшие Сергея Грачева, он был умен, ироничен, уверен в себе и прекрасно рисовал. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Грачев легко поступил в Московский архитектурный институт (МАРХИ), который славился тем, что успешно абсорбировал творческую молодежь Москвы и Союза. Практически сразу Сергей начал выступать в институтской бит-группе, сначала в качестве барабанщика, а потом и солиста. Группа называлась «Лучшие Годы». Она оставила свой след в истории русского рока, приютив в своем составе Андрея Макаревича и его друзей. Некоторое время «Машина времени» выходила на сцену внутри концерта группы «Лучшие годы», постепенно набираясь опыта и популярности.

По всей видимости, первая дискотека в СССР также появились в Дубне летом 1976 года. Ее организовали дубнинские музыканты Сергей Попов и Виталий Рыбаков на базе местного ДК «Октябрь».

Сергей Попов рассказывает: «В 1975 году мы провели первое заседание клуба любителей музыки «Мелодии и ритмы». Эту идею мы пробивали с боем, но в конце концов нам разрешили попробовать. Тогда мы стали собираться в холле ДК и на хорошей аппаратуре слушать диски. Сначала заседания проходили один раз в неделю. Это было чем-то вроде просветительской деятельности. Мы читали лекции, на которые собиралось много молодежи, они слушали нас и ту музыку, которая была им практически недоступна. В абонементе нашего клуба с июня 1975 года по январь 1976-го были представлены такие темы: «Польская группа SBB», «Locomotiv GT» (Венгрия), «Джон Леннон», «Джими Хендрикс». На ряду с этим мы рассказывали, например, и о творчестве Жанны Бичевской.  При этом каждую программу нам приходилось пробивать, объясняя дирекции, о чем мы будем рассказывать и что обсуждать.

А в 1976 году у нас прошла первая дискотека.

Потом о нашем клубе узнали в Москве, и к нам приехал журналист Аркадий Петров... То время было сложное, конечно, но интересное. По крайней мере, мы работали на всю катушку!»

Сегодня можно с уверенностью сказать, что в той же Дубне начал издаваться первый самиздатовский подпольный рок-журнал. Его делали те же Сергей Попов и Виталий Рыбаков и их товарищи. Юноши вручную вклеивали  на листы бумаги вырезки из чешского журнала «Melodie» и из польского «Music Box».

Виталий Рыбаков вспоминает: «Мы ходили по квартирам знакомых чехов и поляков и просили: «Переведите, ради Бога! Это очень важно для молодежных целей!» И нас поддерживали, причем очень многие. Я помню, журналов 20 вышло тогда, цветных, с неплохо переведенными статьями».

В начале 80-х о Дубне узнала уже вся страна. В 1981 году группа Сергея Попова «Жар-птица» записала свой первый магнитофонный альбом «В городе желаний, под радугой мечты». Сергей обзавелся адресами столичных и подмосковных дискотек и выслал наложенным платежом около двухсот оформленных катушек с записью этого альбома. Цена катушки составляла 11 рублей, в каждую было вложено короткое послание, рассказывающее о группе «Жар-птица» и содержащее следующее предложение: если запись не понравилась, ее получатель может отправить пленку назад на тех же условиях. Ни одна из коробок назад не вернулась, и несколько месяцев спустя молодежь страны уже  отплясывала на дискотеках под песни «Маша» и «Некрасивая». Это был первый настоящий успех.

Когда «Жар-Птица» записала второй альбом, названый «Зной», Сергей Попов наговорил в конце пленки свой адрес и начал высылать запись по уже известным адресам. Он даже не представлял, какие последствия ждут его группу!

Сергей Попов вспоминает: «После того, как я указал в конце альбома обратный адрес, письма стали приходить из самых невероятных мест. Писали со всего Советского Союза и даже из-за границы. Мы стали получать сначала два-три письма в неделю, потом - два-три в день, рекордом, по-моему, стало 24 письма в один день. В итоге это были тысячи  писем. Стены в студии были от пола до потолка обклеены письмами и конвертами. В основном нас просили прислать записи. И я эти записи высылал наложенным платежом, а часто - бесплатно или за минимальную цену, если эти записи просили прислать в интернат или в Афганистан, если писал инвалид или нам писали из зоны. Наши поклонники присылали нам свои фотографии, подарки, приглашения на свадьбу. Один из них прислал нам какой-то редкий камень, и я с трудом дотащил посылку до дома. Другой прислал цветок эдельвейса. На эти  письма мы отвечали по очереди, и пусть это было хлопотно, тем не менее, мы любили наших поклонников, а они любили нас. И в какой-то момент я понял, что без помощи радио, телевидения и фирмы «Мелодия», куда нам вход был явно заказан, мы имеем миллионы поклонников по всему Советскому Союзу...»

Но, разумеется, милиция не дремала, и вскоре по адресу, указанному на пленке, приехали следователи, которых очень интересовало, каким образом «Жар-птица» добилась такой популярности. Противостояние с властями закончилось вызовом в горком партии, где Сергею Попову зачитали перечень запретов: больше не быть руководителем рок-группы, никогда не употреблять название «Жар-Птица», никогда не записываться и не писать больше песен.

Но разве можно запретить человеку творить?

Конечно же, нет. По вечерам Сергей работал страховым агентом, ночью - дворником, а днем писал новые песни для своей новой группы «Алиби». Но теперь, после черной полосы досадных и глупых репрессий тональность его творчества радикально изменилась: от песен про любовь, создавших славу «Жар-птице», Сергей ушел к социальной тематике.

Виталий Рыбаков к тому времени стал сотрудником Министерства культуры. Именно он не побоялся взять на себя ответственность за создание Московской рок-лаборатории, которая вскоре превратилась в штаб столичных рок-музыкантов, именно он поддержал идею проведения «Рок-панорамы-87», которая стала смотром главных рок-отрядов страны. 

Нет ничего случайно в том, что именно «Алиби» стала обладателем главного приза «Рок-панорамы». Когда Сергей запел свою «Последнюю песню», зал затих, вслушиваясь в строки:

«Когда я про себя читаю враки

Из тех, что всесоюзным тиражом

Я думаю: вот и дошло до драки

И запасаюсь песней как ножом...»

Эта песня рассказывала о судьбе всего рок-поколения, измордованного брежневско-черненковскими дураками, но не сдавшегося и победившего.

«Я пою, но не для них,

Я пою сейчас для вас.

Может быть, в последний раз...» - пел Сергей, и вместе с ним пел весь зал «Лужников». Пел стоя. Пел на всю страну.

В 90-е годы Дубна продолжала ковать рок-кадры для страны. Героями нового поколения стали Сергей Вагов и его блюз-роковая группа «Коллапс». И опять-таки не случайно, что  эти ребята стали играть именно блюз, ведь эта музыка требует открытости чувств  и... смелости, и не каждый музыкант решится обнажить свою душу перед многочисленными слушателями. Блюз у нас давно считается эквивалентом честного рока, и во все времена он был слишком независим, слишком «сам по себе», поэтому в 90-х годах эта музыка стала символом «неформата», стремлением жить по своим правилам.

В 2001 году «Коллапс» стал победителем рок-фестиваля «Пророк», после чего началось путешествие этой группы по просторам России.

А Сергей Попов пишет новые песни - и про любовь, и на злобу дня. И хотя эти песни не показывают по телевизору и не передают по радио, они все равно вызывают острейший резонанс в самых разных уголках России. Дубна по-прежнему остается важнейшей точкой на карте русского рокенрола...